Летом 1977 года Нью-Йорк жил так, словно на него обрушился комендантский час. Горожане боялись выходить по вечерам после того, как несколько человек были убиты стрелком-садистом, произвольно выбиравшим свои жертвы. Маньяк присылал в СМИ письма, подписанные зловеще невинно: 'сын Сэма'. Но, хотя в 'Кровавом лете Сэма' есть эпизод ареста преступника, это вовсе не психотриллер о серийном убийце. Спайк Ли, впервые снявший фильм, где не было ни одного афроамериканца (а только италоамериканцы из Бронкса), посвятил его Нью-Йорку на переломе эпох. В ненормально жарком (жара в кино часто бывает метафорой экзистенциального напряжения) лете он разглядел символ, зону повышенной энергетики, где сошлись все возможные силовые линии. Прежде всего, конечно, страх. Добровольные народные дружины мутируют в банды перепуганных штурмовиков, готовых растерзать любого, кто не похож на них. Но одновременно это лето анархической свободы. Именно тогда Нью-Йорк на 24 часа погрузился в темноту из-за аварии на электростанции. С наступлением ночи город оказался в руках мародеров: из автосалонов они шикарно выезжали на краденых тачках прямо через витрины. А еще тем летом завершалась эпоха диско (Спайк Ли почтил его память танцевальными номерами, не уступающими пресловутой 'Лихорадке субботнего вечера'), начиналось новое, панковское безумие. А еще тем летом в моду вошел кокаин и закрутились первые свинг-вечеринки, на которых мачо Вини (Джон Легуизамо) и Дионна (Мира Сорвино) пытались обновить свою сексуальную жизнь. Но при всем навороте страстей 'Лето' -- один из самых негромких и нежных фильмов Спайка Ли: наверное, он слишком любит Нью-Йорк.